“Русская Инициатива” считает, что история страны открывается нам не только в архитектуре зданий и площадей, в памятниках и монументах, но и в названиях городов, улиц и площадей. Они хранят историческую память о прожитом времени, посвящая жителей во многие происходящие исторические события. Практика переименований в летописи нашей страны возникла еще с царских времен и продолжается по сей день. Особенно интересным для изучения данного вопроса представляется период прихода к власти большевиков и возникновение великой большевистской топонимической революции. Так, вопрос истории, предпосылок и причинно-следственной связи советских переименований городов и улиц изучил кандидат исторических наук, автор научных работ и монографий, старший научный сотрудник Института истории Сибирского отделения РАН Андрей Савин.
Андрей Савин – член Международной ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев, участник международного проекта по публикации рабочих дневников Л.И. Брежнева.,стипендиат Германской академической службы обменов и фонда им. Г. Хенкель
Прежде всего, ученый говорит о том, что большевистские переименования от царских отличал масштаб и радикализм. Большевики действовали под лозунгом полного переустройства старого мира и сперва к вопросу переименований они подходили разумно и взвешенно (во многом из-за экономических соображений).
– Большевики искоренили все наименования населенных пунктов, образованные от императорской фамилии или от имен конкретных монархов. В 1917 году Романов-на-Муроме стал называться Мурманском, Екатеринодар в 1920 году превратился в Краснодар, Екатеринбург в 1924 году стал Свердловском, а двумя годами позже город Ново-Николаевск был переименован в Новосибирск.
Большевики в первые годы правления не устраивали массовых переименований. При этом Савин отметил, что смена названий на уровне улиц, площадей и прочих элементов городского и индустриального ландшафта вроде фабрик и заводов, культурных и учебных заведений была повсеместной:
В марте 1918 года НКВД РСФСР (коммунальный НКВД времен Гражданской войны и НЭПа не имел ничего общего с НКВД, созданным в 1934 году) настоятельно рекомендовал местам, учитывая тяжелые условия Гражданской войны, относиться «к проведению всякого рода переименований с осторожностью» и «прибегать к ним лишь в случае действительной необходимости».
Вопрос о переименовании остро встал у руководителей народных комиссариатов РСФСР в 1923 году. По словам автора, административная комиссия считала, что практика переименования оправдана в нескольких случаях:
Названия даны «помещиками или по именам помещиков», населенные пункты названы по имени церковного прихода (Христорождественский, Богородицкий, Троицкий и т.п.), а также в случае «стремления почтить в названиях населенных пунктов выдающихся вождей революции или же увековечить память местных работников, погибших за дело революции».
После смерти В. И. Ленина 21 января 1924 г в высшие органы ВЦИК и ЦИК СССР были отправлены тысячи ходатайств о переименованиях в честь усопшего вождя. Даже были попытки переименовать Москву. Более двухсот советских чиновников через три года после смерти Ленина направили председателю ВЦИК Калинину ходатайство, в котором просили назвать столицу советской России Ильичом. Сталин не поддержал идею, поскольку посчитал, что назвать два главных города страны в честь Ленина, будет чересчур.
Стоит упомянуть важный факт – сам Владимир Ильич при жизни был категорически против увековечивания своего имени в названиях городов, улиц и других объектов.
Руководству СССР стало ясно, что данные инициативы повлекут за собой серьезные последствия и помимо огромных расходов, приведут к девальвации ленинского имени:
Санкционирование всех этих инициатив буквально превратит топонимический ландшафт страны в одну сплошную «лениниану», что вызовет неизбежный хаос в деятельности органов власти и управления.
Итоги «ленинских» переименований.
26 января 1924 года Петроград был переименован в Ленинград
9 мая 1924 года постановление “В ознаменование места В.И. Ульянова-Ленина переименовать Симбирск в Ульяновск”
В феврале 1924 года приняли постановление «О переименовании городов, улиц, учреждений и т.д. в связи со смертью В.И. Ульянова-Ленина», в котором именем вождя без предварительного согласия Президиума ЦИК Союза СССР переименование категорически запрещалось. Общий итог переименования населенных пунктов за период с 1917-1924 гг. выглядел скромно и состоял из 27 переименованных городов, таких как Верный — Алма-Ата, Царевококшайск — Краснококшайск, Петроград — Ленинград и другие. В целом по Советскому Союзу «Список переименованных местностей СССР» включал в себя 64 наименования. Все остальные , в том числе уже предпринятые местными властями, были отвергнуты.
Андрей Савин также подчеркнул, что вплоть до конца 1920-х годов партийно-советское руководство придерживалось запретительной политики в области переименований. За одним исключением, городу Новониколаевск, носящему свое имя с 1895 года, в 1926 году было дано нейтральное название – Новосибирск, которое он носит и до сих пор. Сделано это было с целью избавления от ассоциаций с последним царём.
По мнению Савина, в 1930-е годы правительство отодвинуло на задний план все этические, экономические и логистические соображения, которых старалась придерживаться и в стране начались массовые переименования.
Начиная с 1932-1933 годов в СССР стартовал продолжительный период превознесения и празднования собственных успехов. В результате использование нейтральных имен становилось в советской топонимике редкостью, все чаще предпочтение отдавалось личным именам представителей советско-партийных элит и героев, олицетворявших собой достижения «страны Советов».
В 1931 году новое «революционное» имя в честь одного из прозвищ Сталина мог получить Челябинск – один из крупнейших городов.
Летом 1931 года в ЦИК СССР была послана телеграмма Челябинского горсовета, в которой тот ходатайствовал о переименовании в город Коба, «присвоив это имя городу в честь вождя партии товарища Сталина, носившего эту кличку в годы подполья». Совершенно очевидно, что такой вопрос не мог быть решен без участия Сталина, который в итоге заблокировал переименование.
ПРИМЕЧАНИЕ: Вождь имел около 13 псевдонимов со своей историей возникновения и смыслом. Существует несколько версий возникновения псевдонима “Коба”.
Одна из версий гласит, что Сталину импонировал герой повести Александра Казбеги «Отцеубийца». Он был волевым, всегда добивался своей цели и шел только вперед. Вдохновившись его характером, будущий вождь просил, чтобы его называли именно Кобой. Другой вариант происхождения прозвища – в честь персидского царя Кобадеса, который сделал очень многое для своей страны: улучшил экономику и наладил торговые связи. Сталин хорошо знал его историю. Но неизвестно, подражал ли Сталин ему на самом деле или его соратники увидели в нем схожие черты.
Кроме увековечивания имени Сталина в топонимической летописи страны, проводились кампании переименований в честь трёх партийных вождей — Кирова, Куйбышева и Орджоникидзе.
Каждый раз в рамках увековечивания их памяти переименовывались сотни предприятий, учреждений и населенных пунктов, а также ряд географических объектов. 1934 года В честь Кирова спустя менее недели после его убийства была переименована Вятка, а из состава Горьковского края был специально выделен Кировский край.
ОТКЛИК НАРОДА: На вопрос о том, как советские граждане реагировали на постоянные переименования, Андрей Савин сказал, что каждое переименование в обязательном порядке должно было быть одобрено «коллективом трудящихся и служащих» и власть рассматривала участие как важную политическую акцию. Часть населения советской страны поддерживала и даже активно участвовала в процессе переименований, нередко выступая с собственными инициативами.
Самое интересное начиналось, когда один и тот же объект должен был сменить несколько имен в течение короткого времени, и каждый раз «коллективы трудящихся» должны были это одобрить. Показательный пример — переименование населенных пунктов и организаций, названных именем «врагов народа», в честь «железного наркома» Николая Ежова.
Одно из наиболее громких переименований в честь Ежова состоялось 13 августа 1937 года : в ответ на «просьбу украинских республиканских организаций» его имя было присвоено стадиону «Динамо» в Киеве.
После снятия с должности и ареста Ежова все эти объекты вновь сменили названия. В результате для молодого советского общества переименования стали инструментом выработки двоемыслия, лояльности, непоколебимой веры в Сталина и партию, а также готовности поверить любой версии истории, которая предлагалась властью.
Источник: https://lenta.ru/articles/2020/07/03/savin_1/
